Генри Райдер Хаггард. Голубая портьера -
29 >
жениться. Мне кажется, мы бы очень подошли друг другу. В нашем возрасте,
когда юность уже давно позади (он не мог удержаться от этой колкости,
заставив Мадлену поморщиться), вероятно, мы оба не выбрали бы себе в
супруги человека младшего по возрасту. Мадлена, у меня было много поводов
за последнее время, чтобы убедиться в красоте вашей души, а что касается
вашей внешней красоты - то тут нужно быть просто слепцом. Я могу предложить
вам хорошее положение, хорошее состояние и себя, такого, как я есть.
Согласны ли вы? - и он взял ее за руку и серьезно поглядел на нее.
- Право же, сэр Юстас, - пробормотала она, - все это так неожиданно,
так внезапно.
- Да, Мадлена, я знаю. Я не вправе брать вас штурмом, но я верю, что
моя торопливость не обернется против меня. Подумайте немного - скажем
неделю (к этому времени, - подумал он про себя, - я надеюсь уже быть в
Алжире). Но, если можно, Мадлена, скажите мне, что у меня есть надежда.
Она не дала ему мгновенного ответа, но, позволив рукам безвольно
упасть на колени, глядела прямо перед собой, взвешивая все за и против, и
ее прекрасные глаза были устремлены в пустоту. Тогда сэр Юстас набрался
мужества и, наклонившись, поцеловал это лицо, чем-то напоминавшее лик
Мадонны. Но ответа все не было. Лишь мягко отстранив его, она прошептала:
- Да, Юстас, наверное, я могу сказать вам, что у вас есть надежда.
Бутылкин не выдержал: стиснув зубы, с горящим взором он сполз в зал
вниз по лестнице. Он был совершенно убит. Снял пальто и шляпу с вешалки и
вышел на улицу.
"Я совершил низость, - подумал он, - и заплатил за это". Сэр Юстас
услышал, что дверь тихо закрылась, и тоже вышел из комнаты, пробормотав:
"Мадлена, я скоро приду за ответом".
Когда он дошел до улицы, брат уже скрылся из виду.