Генри Райдер Хаггард. Голубая портьера -
19 >
ошибался.
- Боже милостивый! - только и воскликнул сэр Юстас, и очки его упали
на нос.
- Почему ты так говоришь? - смущенно спросил Бутылкин.
- Потому что - потому, - отчеканил брат с ударением на каждом слоге,
словно удерживаясь от крепких выражений. - Ты, наверное, совсем с ума
сошел.
- Почему я сошел с ума?
- Потому что ты, еще не старый человек, перед которым открыт весь мир,
сознательно хочешь связать себя с женщиной в возрасте и женщиной уже
увядшей, посмотри хорошенько при дневном свете, она ужасно увяла, смею тебя
заверить. К тому же она уже однажды поступила с тобой по-свински, и на ней
мертвым грузом висят двое детей, и если она вновь выйдет замуж, то кроме
любви к красивой жизни она тебе ничего дать не может. Но я предполагал это.
Я так и думал, что своими томными бархатными глазами она покорит тебя. Ты
не первый, я давно знаю ее.
- Если ты собираешься оскорблять Мадлену, - возмущенно воскликнул его
брат, - тогда лучше пожелаем друг другу спокойной ночи, иначе мы
поссоримся, чего бы я хотел меньше всего на свете.
Сэр Юстас пожал плечами. "Если боги хотят покарать человека, они
сначала лишают его рассудка, - пробормотал он, зажигая свечу. - Что и
произошло после южно-африканской кампании".
Но сэр Юстас отличался податливым нравом. Его любимый девиз звучал
так: "Живи, пока живется" и, тщательно обдумав во время бритья всю эту
историю, он пришел к выводу, что как ни трудно признать, но его брат будет
поступать по-своему и самое лучшее, что можно сделать - это согласиться с
ним и довериться естественному ходу вещей, который поставит все на свои
места. Несмотря на видимую светскость и цинизм, сэр Юстас был в душе добрым
малым и питал нежные чувства к своему незадачливому брату-молчальнику.
Кроме того, он испытывал большую неприязнь и презрение к леди Кростон,