Генри Райдер Хаггард. Она -
19 >
"Я не думаю, что это пустая басня. Если есть жизнь, почему не может
быть средств для бесконечного продления ее? Но я не хочу внушать тебе
что-либо. Читай и суди сам. Если захочешь продолжить мои исследования, я
распорядился, чтобы ты не ощущал недостатка в средствах. Если ты решишь,
что легенда - не что иное как химера, тогда, заклинаю тебя, уничтожь этот
сосуд, письмена и забудь все! Быть может, это будет умнее всего! Тот, кто
захочет познать великие и тайные силы природы, может пасть их жертвой! Но
если ты пожелаешь раскрыть тайну и выйдешь из испытания прекрасным и юным,
не знающим постепенного увядания духа и тела, если время и зло будут
бессильны против тебя, кто может сказать, будешь ли ты счастлив? Выбирай,
сын мой, обдумай! Пусть вечная сила, управляющая миром, руководит тобой для
твоего собственного блага и для блага всего мира, которым, в случае успеха,
ты будешь когда-нибудь управлять силой высшего разума и накопленного веками
опыта! Прощай!"
Так заканчивалось письмо.
- Что вы скажете об этом, дядя Горас? - спросил Лео, положив бумагу на
стол.
- Что я скажу? - Твой покойный отец был помешан! - ответил я
серьезно. - Я догадывался об этом еще в ту памятную ночь, двадцать лет тому
назад, когда он пришел ко мне! Он сам ускорил свою кончину, бедняга! Это
абсолютный вздор!
- Верно, сэр! - подтвердил Джон торжественно.
- Хорошо, посмотрим, что скажет теперь сосуд! - сказал Лео, взяв в
руки перевод греческих письмен.
"Я, Аменартас, из царственного дома фараонов Египта, жена Калликрата
(прекрасного и сильного), жреца Изиды, любимца богов, которому повиновались
демоны, умершего теперь, - завещаю это моему маленькому сыну Тизисфену
(Могучий мститель). Я бежала с твоим отцом из Египта во времена
Некто-небфы*, потому что, ради любви ко мне, он нарушает свой священный