Генри Райдер Хаггард. Дитя из слоновой кости -
69 >
черные кенда, а по ту - белые.
- А что это за холм? - спросил я.
- Это священная гора, дом Небесного Дитяти, куда не может ступить
ничья нога, кроме жрецов Дитяти.
- А если кто ступит? - спросил я.
- Он умрет, Макумацан.
- Значит, ее охраняют?
- Она охраняется, но не оружием смертных, Макумацан.
Видя, что Харут неохотно говорит об этом, я спросил его о численности
народа кенда.
Он ответил, что черные кенда имеют около двадцати тысяч воинов, между
тем как белые не более двух тысяч.
В это время наш разговор был прерван появлением человека из передового
пикета, который сообщил Харуту что-то весьма встревожившее его.
Я осведомился, в чем дело.
- Один из разведчиков Симбы, царя черных кенда, - ответил Харут,
указывая на скачущего вдали по равнине всадника. - Он едет в город Симбы
сообщить о нашем появлении на их земле. Вернемся в лагерь, Макумацан, и
поедем дальше, когда взойдет луна.
Как только взошла луна, мы снова двинулись вперед, несмотря на то, что
верблюды были крайне утомлены.
Мы ехали всю ночь, остановившись лишь перед рассветом на полчаса,
чтобы подкрепиться пищей и подтянуть веревки нашего багажа, который
охранялся теперь с особенной тщательностью.
Когда мы снова тронулись в путь, к нам подъехал Марут и со своей
обычной улыбкой сказал, что хорошо было бы, если бы мы держали наши ружья
наготове.
Мы вооружились винтовками, заряжающимися сразу пятью патронами. Только
Ханс взял себе мое старое одноствольное шомпольное ружье, которое он
называл "Интомби", не раз сослужившее мне хорошую службу во время
путешествия в Понголэнд. Ханс почему-то считал его счастливым.
Спустя четверть часа, когда уже совсем рассвело, мы въехали в
скалистую местность, окаймлявшую равнину.
Вдруг наш караван остановился... Вскоре нам стало ясно, в чем дело.