Генри Райдер Хаггард. Доктор Терн -
74 >
пьет чай, и на тарелке у нее лежало крылышко дичи, но я заметил, что она
ничего не ест. Если Дженни заражена, если она умрет, то я - я, и никто
иной, - буду ее убийцей и не по неведению и заблуждению, а сознательно,
из-за себялюбивых целей, из-за своей жалкой трусости!
После завтрака я отправился собирать избирательные голоса произносить
речи на митингах. Но что это был за ужасный для меня день и как я проклинал
теперь тот час, в который начал торговать своей честью и продал свои
убеждения за место в парламенте, за жалкую и дешевую популярность! Если бы
Стефан Стронг не смутил меня тогда, моей Дженни была бы привита оспа, и
хотя он до самой смерти своей был мне добрым другом, я в этот день проклял
его память.
Я вернулся домой как раз вовремя, чтобы успеть переодеться к обеду. В
этот день я ждал к себе гостей, и Дженни в качестве хозяйки присутствовала
на этом обеде. Та вялость и утомление, которые замечались в ней утром,
теперь совершенно исчезли, она была чрезвычайно весела, оживлена и
остроумна. Никогда я не видал ее столь прекрасной, как в этот вечер: яркий
румянец оживлял ее лицо, глаза горели каким-то особенным блеском, затмевая
блеск бриллиантовой диадемы, сверкавшей у нее в волосах. Но я заметил, что
она опять ничего не ела, зато, вопреки привычке, выпила несколько стаканов
шампанского. Прежде, чем я успел избавиться от своих гостей, она ушла к
себе наверх и легла спать, так что в этот вечер я не имел случая поговорить
с ней.
После ухода гостей, оставшись один, я удалился в кабинет и, закурив
сигару, предался мыслям.
Теперь я уже не сомневался в том, что этот яркий румянец на ее щеках
был не что иное, как скрытая лихорадка оспы, и что ужасная зараза свила
себе гнездо под моей кровлей. Я был разгорячен, так как выпил много вина за
обедом, но при мысли об этом, я весь леденел от ужаса. Да, Дженни