Генри Райдер Хаггард. Доктор Терн -
56 >
на которых считали за счастье присутствовать люди самого избранного
общества. Ум и привлекательность, а быть может и богатство молодой хозяйки,
привлекали к нам множество искателей и друзей. В ухажерах и поклонниках не
было недостатка; в одну зиму ей было сделано три предложения, но она
отказала всем наотрез. На первые два отказа я не сказал ей ничего, но
последний огорчил меня и я высказал ей это.
Она выслушала меня спокойно и сказала:
- Я очень сожалею, что мне приходится огорчать тебя. - Но выйти замуж
за человека, который мне не по сердцу, это, быть может, единственное, чего
я не могу сделать даже ради тебя!
- Но в таком случае обещай мне, Дженни, что ты не дашь никому слова
без моего согласия! - воскликнул я.
Она минуту колебалась, но затем сказала:
- Какой смысл говорить теперь о таких вещах, дорогой отец, когда я еще
не видала ни одного человека, женой которого пожелала бы стать. Но если ты
так хочешь этого, я готова обещать тебе, что когда встречу человека,
который мне будет по душе, но которого ты почему-либо не пожелаешь видеть
моим мужем, то я в течение трех лет не дам ему решительного ответа. Но, -
добавила она, - я почти уверена, что этот избранник мой будет не граф и не
пэр.
- Ах, Дженни, как можешь ты так говорить!
- Что же тут удивительного, отец. Как часто я слышала от тебя во время
твоих публичных лекций, что люди все равны, за исключением рабочих, которые
лучше других, и что, "сын труда" достоин руки каждой девушки в государстве!
- Я этого не говорил уже многие годы, - возразил я с досадой.
- Да, отец, ты не говоришь этого с тех пор, как умерла бедная миссис
Стронг и завещала тебе все свои капиталы, и всякие лорды и леди стали
посещать наш дом. Не так ли, отец? - И она вышла из комнаты.
В августе, когда заседания в парламенте прекращаются, и для членов