Генри Райдер Хаггард. Доктор Терн -
11 >
Я увидел, как некоторые из лежавших приподнимались и снова падали на
свои матрацы и подстилки из листьев или старых лохмотьев и метались
тревожно и болезненно.
Когда мы проезжали в каких-нибудь трех шагах от них, одна старая
женщина вдруг сдернула одеяло с лежавшей на земле и, как мы полагали,
спящей молодой женщины и принялась обливать ее водой из фонтана. Одного
взгляда было для меня достаточно, чтобы убедиться, что лицо несчастной
утратило всякий облик человеческий от сплошной коры оспенных язв, а тело ее
представляло столь ужасное зрелище, что я не в состоянии передать этого.
Я бессознательно затянул повод, и мой мул тотчас остановился.
- Черная оспа, - прошептал я. - И эта сумасшедшая пытается излечить ее
холодной водой!
Старуха подняла на меня глаза и сказала:
- Si, senor inglese, viruela, viruela... - и залепетала еще что-то,
чего я не мог уже разобрать.
- Она говорит, - перевел Антонио, - что четверть населения уже
вымерла, и что больных больше, чем здоровых...
- Бога ради, бежим отсюда! - воскликнул я, обращаясь к Эмме, так же
задержавшей своего мула и смотревшей полными ужаса глазами на несчастных
страдальцев, распростертых на земле.
- Ах! - воскликнула она. - Вы - врач, неужели вы не можете ничем
помочь этим несчастным?
- Что за безумие! - воскликнул я резко. - Можно ли рисковать вашей
жизнью, да и к тому же я один здесь решительно не могу быть полезен: у меня
нет под рукой никаких средств, никаких лекарств... Едем скорей! - И схватив
ее мула под уздцы, я потащил его за собой через город, по направлению к
гациенде, расположенной на горе над городом.
Четверть часа спустя мы уже въезжали во двор гациенды; здесь царили
мертвая тишина и безлюдье; единственным живым звуком, доносившимся до
нашего слуха, было жалобное мяуканье кошки где-то на чердаке. Но вот нам