Генри Райдер Хаггард. Ласточка -
22 >
навеки, а ты толкуешь о прощании. Или ты боишься, что твои родители...
- О, нет, Ральф, они любят тебя не меньше, чем меня. Дело не в этом...
- Но в чем же, Сузи? Ради Бога, не мучь меня, говори скорее!
- Видишь ли, Ральф: я только сегодня узнала от мамы, что ты англичанин
и что твои богатые родственники могут явиться и взять тебя от нас... Я не
знаю, почему она сказала это, но слова ее очень огорчили меня.
- Только это, Сузи! - воскликнул он, с облегчением вздохнув. - Ну, так
клянусь тебе Богом, что если за мной действительно явятся мои родственники
и предложат мне хоть целое королевство с тем, чтобы я оставил тебя, - я
откажусь и от них, и от королевства. Слышишь, Сузи?.. Пусть Господь накажет
меня, если я изменю этой клятве!
- Ты еще слишком молод, Ральф, и все клятвы в твои лета...
- Я не из таких, Сузи, чтобы давать необдуманные клятвы! - горячо
перебил Ральф. - Поверь, я никогда не изменю ей.
Она взглянула на него и увидала по его лицу, что он действительно
способен на это.
- Я верю тебе, мой Ральф, - просто сказала она.
- Спасибо, моя Сузи! Значит, теперь можно поцеловать тебя?
- Да, Ральф, и пусть этот поцелуй скрепит наш союз на всю жизнь.
Они обнялись и крепко поцеловались как жених и невеста, потом
опустились на колени и обратились с горячей молитвой к Богу, чтобы Он
благословил их союз.
Как только они возвратились домой, я сразу по их лицам поняла, что
между ними произошло что-то особенное.
После ужина, который против обыкновения прошел в полном молчании, Ян
все время порывался что-то сказать, но, очевидно, не мог и только изо всех
сил дымил своей длинной трубкой и обжигался горячим кофе.
Ральф тоже сидел сам не свой и, видимо, боролся со словами, которые не
хотели сойти у него с языка, хотя он всячески старался выпустить их на свет
Божий. Я видела, как Сузи несколько раз пожимала ему украдкой под столом